06:49 

John Ripley
Windrunner XM107 || chaotic stupid
Название: Искры по проводам.
Автор: Джонатан Вайнер
Бета: Sotha Sil
Размер: мини (2307 слов)
Пейринг/Персонажи: Джон Портер/Хью Коллинсон ("Ответный удар", Strike back)
Категория: слэш
Жанр: драма
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Джон Портер не любил телефоны. Да и Коллинсона он тоже не любил. Или любил?
Предупреждения: AU 6-ой серии 1-ого сезона, возможный уползец.
От автора: Писалось на ДР прекрасной Ruadh

Раздался треск, писк автоответчика.
- Оставьте свое имя и номер телефона после звукового сигнала, мы вам перезвоним.
Гудок был противный, словно вскрывающий черепную коробку. Джон Портер зажал уши, широко открыл рот, кривясь и краснея от натуги, но сказать ничего не смог. Он не смог даже встать, чтобы поднять трубку, или подойти к холодильнику, или открыть дверь, чтобы впустить голодного и замерзшего соседского кота.
- Джон, - голос был ему знаком, но память словно бы занавешивала темная пелена. Он попытался сконцентрироваться, но не смог. – Джон, возьми трубку.
Звонила то ли тетушка Мардж, то ли Элен, - он всегда путал их голоса. Джон устал, у него слишком раскалывалась голова, чтобы продолжать слушать весь тот бред, который ему сейчас навешают на уши.
- Джон, - зазвучало в трубке неуверенно, рассеянно. – Твой отец хочет, чтобы ты приехал. Он умирает, Джон.
Женщина глубоко вздохнула, скомкано попрощалась, прося перезвонить, и сбросила вызов, а Джон Портер закусил кулак, добела сжимая пальцы и крепко зажмуриваясь.

***
- Джон, это Марлен. Ты дал мне свой номер, - щебет Марлен был звонкий, стекающий по нервам как прохладная живящая влага. Джон искупался в нем, и, казалось, даже расслабился. – Знаешь, мы могли бы встретиться еще раз, как думаешь?
Он оперся лбом о косяк, но подойти к телефону все так же не мог, сколько ни вышагивал по кругу диаметром в два метра вокруг черного аппарата.
- Может быть, в четверг? – на заднем фоне послышался какой-то шорох, приглушенный крик. Марлен что-то выкрикнула, очевидно, прикрывая ладонью динамик, и прошептала быстро: - Перезвони мне, Джон.
А потом бросила трубку – неприятно запищали короткие гудки, треск смолк. Джон Портер перевернулся, упираясь затылком в косяк, и сел на пол, и пару раз хорошенько ударился головой об угол. Боль не отрезвила, от нее расцвели черные мушки перед глазами. Он улыбнулся.

***
- Здравствуй, Джон, это Том. Похороны Стива в следующий четверг. Ты это… приходи, что ли, чай, не чужой человек. В общем, приезжай, - собеседник притих, словно хотел еще что-то сказать, коротко выдохнул и замолк.

Томас был их соседом, когда Джон еще жил с семьей в Манчестере. А потом случился колледж, армия, Джон потерялся, выпал из того маленького мирка, да так и не смог снова стать своим. Поэтому и вернулся в войска.

Он нажал на кнопку вызова, приложил трубку к левому уху и после недолгих гудков четко произнес:
- Где будет проходить церемония, Том?
- Недалеко от манчестерского кладбища, Джон, - в голосе Тома отчетливо слышался укор, но Джон решил сделать вид, что его это не касается. Любить нужно живых, мертвые тут ни при чем, а отца ему и живым-то любить не удавалось.
- Я постараюсь приехать, - «но ничего не обещаю» осталось висеть в воздухе. Все же, кому это в первую очередь было нужно?

***
- Джон, это снова Марлен. Ты не забыл, что хотел сегодня сводить меня в кино? Так и знала - забыл, поэтому пригласила парочку своих друзей. Мы все вместе пойдем в парк кататься на коньках. Ты же любишь коньки, Джон?.. Пока-пока, зайди за мной в семь.
Щелкнула пленка, послышался скрип половиц и шум машин за окном. Джон рухнул с постели - ударился лопатками о тонкий ковер, и уставился в потолок, едва заметно улыбаясь. О проебанном времени вопрос не стоял. Мардж всегда была девочкой хорошей, она привычно звонила ему примерно за полчаса до выхода - еще раз напоминала, так же привычно ругалась на его забывчивость. Он отвешивал тонну комплиментов, она таяла и на этом проблема исчезала. Джон быстро собирался и топал к ней, благо, жили они совсем рядом друг от друга.

Коротко глянув на часы, он вздохнул. Времени оставалось мало. Он перекатился на бок, и, опершись на локти, встал, чуть пошатываясь. Побрел в ванную. Автоответчик ворчал, шипя и всхлипывая механическими звуками. Джон не беспокоился, что может пропустить важные новости – если случалась хрень на работе, за ним просто присылали машину. А умирать больше было некому.

***
У Джона звонил телефон, танцевал, вибрируя на деревянном столе. Звук был отключен, аппарат вертелся на столе, жужжа, сминая тонкие факсовые документы. Джон спал. Рядом с ним, прижавшись спиной к спине, отчаянно мерз Хью Коллинсон, сверкая острыми коленками, которые свешивались с края дивана. У него была тонкая, очень светлая кожа, рассеченная голубоватыми венами, волосатые руки и ноги, впалый живот, цыплячья грудь и отросшие волосы, которые он заправлял за уши.

Хью Коллинсон справил двадцать пятый день рождения и собирался жениться на Мардж. Она как раз звонила на телефон Портера, чтобы некрасиво разорвать их отношения.

Телефон агонизировал, разрывался, кряхтел и шипел, как допотопный дисковый аппарат в брошенной хозяином квартире. Они ночевали на съемной, поэтому у Джона Портера был только сотовый, а рядом – пыхтящий во сне напарник, Хью. С которым они уже года два работали вместе. С которым Джон познакомил свою девушку Мардж. Ради которого она и собиралась его бросить. Ну да бог с ней с Мардж, Джон не говорил об этом даже Хью, но он чертовски от нее устал. Мардж была дикаркой, она любила расцарапывать партнеру спину во время секса, кричать в оргазме и гнулась дугой. Она вообще была шумной, взбалмошной, горячей красоткой, за которой и близко не водилось черт почтенной английской леди. Портера это на самом деле устраивало, поскольку почтенным английским лордом, коему подходит леди, он, понятное дело, не являлся. Но усталость от постоянного беспокойства накапливалась, желание сбежать превалировало над всем остальным. Однако он был британским офицером, поэтому не мог просто так свалить – должность обязывала стоять до конца.

Джон проснулся от очередного танца телефона. Вообще ему нельзя было вырубать звук, но он решил, что пьяный пятничный вечер у Хью заслуживает тихого похмельного утра в субботу. Самое главное – тихого. Под мрачным взглядом телефон бухнулся на пластиковый бок и замолк.
- Уже утро?
Хью подслеповато щурился со сна, пытаясь закрыть ладонями грудь с твердыми от холода сосками, и лишь через пару минут сообразил поднять с пола упавшее в ночи покрывало, чтобы закутаться в него по уши.
Портер промолчал, сел на постели и от души потянулся, хрустнув позвонками, потом похлопал Хью по худому бедру и поднялся.
- Надеюсь, тебя не тошнит от слова «завтрак», - Джон оскалился, в душе благословляя собственную физиологию - ему даже после такой попойки, в принципе, было заебись. Коллинсон что-то неразборчиво пробурчал в диванную подушку и показал из-под покрывала средний палец.
- Как я понимаю, это значит «нет», - рассмеялся Портер.
Хью снова что-то пробурчал: в интонации угадывался посыл в темные неведомые дали. Джон, пожав плечами, удалился на кухню. Перезвонить можно было и позже. Единственное, чего ему на тот момент хотелось – это пить.

***
Стабильно раз в месяц Джон вставал с постели, вертя в голове дурную мысль – как же жаль, что все так вышло, столько лет в труху. Он вставал, одевался, пил кофе из дерьмовой кофеварки, и шел на работу, или на задание, или еще куда его жизнь занесет.
А однажды утром зазвонил телефон.
- Не могу сказать, что я рад тебя слышать, - Джон стоял на кухне со сковородкой в одной руке и деревянной лопаткой в другой, а телефон подпирал плечом, прижимая к уху. На том конце соловьем заливался Коллинсон, расхваливая на все лады как Портера, так и предстоящую операцию.
- Хью, я сомневаюсь, что это удачная идея. Мы не виделись пять лет, ну какая команда? – он вздохнул и снова с остервенением принялся отдирать от сковородки прилипшую яичницу, потом вывалил ее на тарелку, фигурно украсил беконом и парочкой поджаренных тостов. – Милая, садись кушать. Это я не тебе, идиот, а Лекси. Да, моя дочь. Ей четыре… Рад за тебя.
Портер поставил тарелку на стол напротив ожидающей дочери, поцеловал ее в макушку и налил обезжиренного молока. Конечно, с таким завтраком молоко, сколько бы не было оно обезжиренным, ничего бы особо не изменило, но другого в их доме не водилось – Диана рьяно следила за фигурой.
- Какого черта тебя вообще в поле понесло, карьерист хренов? - Портер уперся плечом о косяк, наблюдая за дочерью. – Или от беременной жены решил сбежать?
Где-то внутри поднималась удушливая волна раздражения. Он покосился на телефон, поднял глаза к потолку и мстительно нажал отбой, затыкая Хью на середине фразы.
- Не уходи, - Лекси отставила полупустой стакан и оглянулась на отца.
- Дочка, куда я от вас уеду? Кроме вас с мамой мне никого не надо, - Джон растерялся, как это иногда бывает перед маленькими детьми. Лекси была его дочерью, но ее разумность порой поражала.
- Ты снова уедешь, - уверено, тщательно выговаривая слова, произнесла она и тряхнула светлыми хвостиками, затем слезла со стула, подошла к Джону и обняла его колени. – Ты уедешь, но ты не уходи, ладно?

***
- Джон, где ты? Звонил мой бывший босс, они хотят предложить тебе работу. Это интересная вакансия. Перезвони мне, Джон, - за столько лет голос жены так приелся, что даже в записи звучал отвратительно.
- Не боишься, что она теперь тебя бросит? – Хью лежал на столе, держась крепкими руками за край столешницы, и, кажется, изо всех сил старался не подмахивать.
Портер склонился над ним, заглядывая в блядские голубые глазищи, и улыбался. Он крепко держал его бедра чуть выше коленей, чуть приподнимал, вбиваясь в твердое, неподатливое тело. Он шипел, сжимал зубы, стискивал пальцы, оставляя синяки, сбивался с ритма, останавливался на целые мгновения, находил новый, снова сбивался. Вжимал в себя Коллинсона, который от такого напора едва ли не стукался головой о столешницу. Его мотало из стороны в сторону - вот теперь он не мог даже подмахивать, только стонал глубоко, вскрикивая от мощных толчков, сжимал пальцами гладкое дерево, чувствуя: еще немного, и у него отвалятся или жопа или пальцы. Или мозги, потому что удовольствие всегда зашкаливало, когда Портер начинал вести себя так, как сейчас. Слишком откровенно, слишком пошло и возбуждающе. Его рык едва можно было принять за человеческую речь.
- Животное, - свистяще выдохнул Хью, откинул голову, едва не ударившись виском об острый угол пластиковой лампы, и взвыл, скрещивая ноги на шее Джона. Тот снова сбился, хапнул розовые от шлепков ягодицы и задвигался в убыстренном темпе, рваном и жадном, а потом наклонился и прижался губами к его губам, простонав согласно.
Да, животное: несдержанное, грубое, с отросшими волосами, пьяное и злое. Не зря его выгнала жена, не зря его ненавидит дочь, не зря он грубо ебал мало сопротивляющегося бывшего напарника, словно тот действительно в чем-то виноват.
А он виноват?
- Кончай, - Джон хрипло, по-собачьи закашлялся и посмотрел пристально его глаза, вылизывая губы. – Кончай, твою мать.
Хью выгнулся, закричал неожиданно высоко, проехался лопатками по столу, и снова закричал, сжимаясь, ненароком или специально стаскивая Портера следом за собой в бездну.
Позже Портер обтер его влажными салфетками с запахом ромашки. Коллинсон смотрел в стену, бездумно слушая стук часов на стене. Они молчали, и в этой тишине снова зазвонил телефона.
- Привет, Диана, - голос у Джона был хриплым, пальцы мелко дрожали, сжимая трубку.
- Ты дома?
Он сглотнул, тон жены не предвещал ничего хорошего, он обернулся к Хью и кивнул на кучу одежды, сваленной на стуле.
– Открывай дверь.
Портер моргнул, чувствуя, как подскакивает пульс, часто задышал и, поправив ширинку, пошел открывать.

***
- Это все из-за тебя, сукин сын! – Джон рычал, прижимая Коллинсона к стене в грязной развалившейся хижине где-то посреди ебаного нихуя.
Хью отбивался так же, как и занимался сексом – яростно и страстно, пуская в ход все приемы, каким был обучен. Штабная крыса, а дрался как лев - сверкая глазами, скалясь, прицельно пинаясь и пытаясь вывернуть противнику руки. Что, в прочем, не особо удавалось, поэтому он рычал и метил локтем в лицо. Джон был бы очень не против прижать его к стенке и отодрать за все эти годы беспробудного пьянства, самоуничижения и ненависти со стороны самых близких.
- Смеялся, скажи, ты смеялся, когда выдавал меня за себя? – Джон прижал-таки его к глиняной стене, размазывая окровавленным носом по поверхности, заламывая за спину руку. Коллинсон тяжело дышал, сипел разбитыми губами, и молчал тогда, когда надо было говорить, оправдываться, нести какую угодно чепуху. Портер бы принял любые слова, только бы не слушать страшное молчание. Он прижался бедрами к заднице Хью и стиснул зубы на мочке его уха, разрывая до крови, чтобы тот почувствовал, сука, хотя бы отголосок чувств самого Портера. Предательство, зафиксированное и задокументированное.
- Почему ты пришел за мной? Совесть загнулась? Говори! – он дернул Хью за руки и хорошенько долбанул о стену, тот застонал, огрызнулся и задышал еще чаще, так что Джону почудился хрип. Хотя, скорее всего, в этом был виноват разбитый нос.
- Сукин ты сын, - шепотом, отпуская его руки, отходя на пару шагов назад, сказал он. – Почему? Из-за карьеры?
- Да что ты вообще понимаешь? – Коллинсон развернулся, не торопясь, словно рисуясь, улыбка у него была дикая. – У тебя нет ни образования, ни мозгов. И никогда не было. Ты мог выпутаться. Конечно, мог, а меня бы отправили на гражданку, и что, загибаться бы каким-нибудь клерком? Ты сам виноват, не вали на меня.
Хью зашипел, баюкая больную руку. А Портер смотрел на него и пытался понять - хотя бы раз влезть в его шкуру, посмотреть его взглядом. И не мог.
- Скажи, ты меня любил когда-нибудь? – получилось до отвращения жалко, Джон сам себя ненавидел за этот тон. Но Хью был для него очень долгое время тем, к кому хотелось возвращаться даже тогда, когда на душе скребли все адские псы разом.
- Любовь – величина непостоянная. Я не знаю, Джон. Когда-то мне казалось, что я был влюблен в тебя. Сейчас… Наверное, нет, - он смотрел холодно и чуть устало, пробуя языком окровавленные губы. Равнодушно. Скорее всего, это было бы лучшим ответом на все вопросы сразу. Даже говорить ничего не стоило.
- А я тебя любил.
Его прервала автоматная очередь, которая выбила мелкие кусочки глины из стены совсем рядом с бедром Коллинсона.

***
Единственное, о чем Портер жалел, когда ехал на угнанном внедорожнике посреди ебаного никагде, так это о том, что не успел поцеловать Хью тогда, у стены. И благодарил Бога за то, что сможет спрятать это сожаление глубоко внутри, где никогда и никто не сможет даже заподозрить ничего подобного.

Позже, много позже, он сидел в своей маленькой квартире где-то на окраине Лондона, и пил дешевый виски. Такой же дерьмовый, как и вся его жизнь. Джон еще не знал, что именно в этот момент MI6 принимала требование о выкупе тяжелораненого британского офицера из афганского плена.
А если бы знал – то все равно бы пил, вот только во здравие.

@темы: жанр: драма, категория: слэш, персонаж: Джон Портер, персонаж: Хью Коллинсон, размер: Мини, рейтинг: От R до NC-17, фандом: Strike Back/Ответный удар

Комментарии
2013-09-25 в 09:04 

ritaritzy
****
Котичек! Шикарный у тебя Портер! Просто шикарный!
Ты большущая сумочка!

2013-09-25 в 09:20 

John Ripley
Windrunner XM107 || chaotic stupid
ritaritzy, спасибо :squeeze:
А Хью я не люблю, поэтому тут он говнюк. И поэтому ему обломился только "возможный уползец".

2013-09-25 в 10:16 

006 сткглм
Да гори оно все румынским пламенем / #teamBucky / Фиков ещё ненаписанных, сколько? Скажи, кукушка, пропой / И лампа не горит / И врут календари / И вновь маячит ЗФБ - тебе положено творить / Иди, твори
Портер отличный!!!
Хью сссссучечка )))

2013-09-25 в 10:22 

John Ripley
Windrunner XM107 || chaotic stupid
006 сткглм, надо было в категории еще и "гет" записать xD

   

СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ

главная